на главную
Памяти моего деда

ВОЛЖСКИЙ БОГАТЫРЬ


1. РОСТ КОМАНДИРА

Однажды вечером костромской грузчик Михаил Шошин увидел в руках сына растрепанный томик Тургенева. Он слегка покачал головой и сказал: - Хороший писатель, да все про дворян сочинял. Ты, Колька, лучше бы Максима Горького читал. Он про нас пишет. Колька последовал совету, раздобыл "Челкаши", "Макара Чудру", "Детство", "В людях" и его поразила широкая, как Волга, любовь великого писателя к трудовому народу. Худощавую, но мускулистую фигуру спокойного подростка можно было часто видеть на пристани с тяжелыми тюками на спине. Потом он нанялся матросом на утлую барженку и начал плавать до самой Астрахани. Вскоре к Николаю Шошину подкралось сиротство. Он рано осознал, что на свете нет ничего страшнее тупого равнодушия к человеку. В его растущую душу глубоко запали потом слова сталинские слова о бережном отношении к людям.
Ну а дальше судьба Николая Шошина сложилась так же, как у многих наших летчиков. Потянуло его в поднебесье, а комсомол помог, направил в школу летчиков. Учился парень упорно, трудолюбиво и вышел из него отличный пилот. Без всякой шумихи он работал над собой, ходил на собрания, изучал произведения Ленина и Сталина. В необыкновенно счастливый, запоминающийся навеки день, бережно спрятал в карман гимнастерки новенький партбилет.
Вскоре выработалось у Николая Шошина умение выступать на партсобраниях.
- Товарищи! - начинал он, как все, свою речь. Но сразу становилось тихо. Можно было не сомневаться наперед: без всякких словесных выкрутасов Шошин скажет что-нибудь основательное и весомое.
Время шло. Шошина назначили, выдвинули комиссаром подразделения. И не ошиблись в выборе. Всех своих людей он изучил, знал, что у кого болит, и вовремя приходил к ним на помощь. А когда в студеные дни начались сражения с маннергеймовцами, Шошину не сиделось на земле. "Крылатым комиссаром" любовно прозвали его подчиненные. Но лишь во время Отечественной войны стало ясно, какого крепыша, какого воина, какого патриота взрастила партия большевиков.
Нет сильнее ненависти, чем ненависть человека, способного по настоящему любить. А чем больше Шошин проявлял любви к родному народу и к боевым товарищам, тем острее он ощущал созревшую ненависть к злым недругам.
Не всякому дано вести за собой людей. А Шошину удавалось сделать их лучше и сильнее. Сколько молодых летчиков ему удалось выдвинуть и воспитать! "Дневников" он терпеливо учил, превращал в умелых "ночников". Часто к нему обращались новички:
- Товарищ комиссар, вот это мне еще неясно... Может вы меня еще раз провезете ночью?
- Ладно! - соглашался Шошин. - Посмотрим, что еще недоработано.
А потом уверенно говорил ученику: - Сегодня вам подвесят бомбы. Пойдете ночью на задание. Справитесь!
Один из шошинских учеников рассказывает:
- Никогда Николай Михайлович не бросал нас в воздухе. Начнет зенитка садить - он строй распустит. А потом как в темноте собираться? Не знал я как быть, начинал волноваться. А глядь - он уже около меня. Что и говорить: крепко заботился о людях.
Настал день, когда батальонный комиссар превратился в майора. Его снова выдвинули, назначили командиром подразделения. Все приняли это как должное. И стал новый командир крепить единоначалие. Хоть и подходящим оказался заместитель по политчасти Иосиф Герзон, работу со своими людьми Николай Шошин усилил.
- Почему такой кислый сегодня? Откуда плохое настроение? Давай потолкуем, - обращается он к одному.
- Писем из дому давно не получал? - осведомляется он у другого.
- В землянке у техников сырость накопилась, - замечает он, - Надо ликвидировать. Иначе как с них хорошую работу спрашивать. Нельзя спокойно к этому относиться.
Хороший летчик Т-ов стал разбалтываться, выпивать. Командир не просто "стружку снял" с него, а пристыдил, умело задел молодое самолюбие. И майор Герзону поручил:
- За Т-ым нужен глаз, да глаз. Большевик он отличный. Мы будем виноваты, если он свихнется.
Отрадно было убедиться потом, что Т-ов выправился. Его даже наградили орденом.
Николай Шошин протягивает свою надежную руку секретарям растущей парторганизации и комсомола. Работа спорится.

2. РАЗГРОМ ВРАЖЕСКОГО АЭРОДРОМА

Каждые сутки ли рамеренным строевым шагом. Время было уплотнено у Николая Шошина до предела. Иначе как бы он мог успешно справляться с командирской работой, делать доклады, проводить беседы, воспитывать людей и часто летать?
Вот снова кончился многотрудный пасмурный день. Небо прояснилось. Вызвездило, посвежело. Вставала полная луна со своим "Морем спокойствия". Николай Шошин летел вслед за товарищами. Ему было известно: в эту ночь целая воздушная армада должна разгромить большой аэродром, исковеркать и сжечь скопившиеся там вражеские самолеты. Издалека летчик увидел привычную картину: мечутся прожекторы, силятся поймать нападающих.ю в лунном сумраке вспыхивают разрывы зениток, трассирующие пули медленно, как всегда, чертят красные пунктиры. А облака уже побагровели. Знать большие пожары учинили наши летчики, напали врасплох. Что же, надо подбавить огоньку!
Шошин решил сделать два захода. Когда бомбы попали точно в цель, он спокойно отошел в сторонку, где было потемнее, увидел девять новых очагов пламени. Внезапно в багровых отсветах показался самолет, мелькнули черные кресты. Не понял фашисткий пилот, что творится на его аэродроме, выпустил ракету, запросил посадку. В ответ с темного края аэродрома взвилась красная пугливая ракета. Самолет исчез во мраке.
Шошин успел разглядеть все самое необходимое. Сделал второй заход, бомбы грянули на скопление самолетов. Увернулся от обстрела,обогнал снова надвигавшийся туман и с легким сердцем отправился домой. Больше сотни самолетов отделяло его от аэродрома гитлеровцев, но все еще виднелось позади буйно разгулявшееся пламя.
А наши бомбардировщики рвались к цели один за другим. Никакие преграды не могли остановить их. Бомбы попадали на застрявшие на земле самолеты, в горящий авиагородок и склады. Прожекторы беспомощно сникали и гасли под ударами с воздуха. Множились и казалось огонь достигает звезд.
Позднее стало известно: свыше тридцати самолетов уничтожили в ночь славные летчики Н-ской части. Авиагородок перестал существовать. Склады взлетели на воздух.

3. СПОКОЙСТВИЕ

Майора Шошина мудрено вывести из равновесия и в воздухе и на земле. Его рослая, худощавая фигура неизменно выражает невозмутимое спокойствие. Даже сердясь, он не проявляет раздражения, не шумит, не размахивает руками. Он сумел развить в себе природную сдержанность и это помогает ему каждый день.
В образцовой шошинской выдержке мне довелось убедиться самому. Однажды мы находились ещн неподалеку от цели, когда все исчезло из глаз. Нос штурманской кабины быстро покрылся мутной корочкой льда. Контур антенны перед кабиной стал расплываться. Самолет уже сильно вздрагивал, словно его трясла лихорадка, и проваливался в небесное болото. Моторы хлопали, выбивались из сил. Утомленные винты вращались с натугой, вязли в непроглядной хляби. Многоопытный штурман майор Григорий Ткачев включил антиобледенитель. Этого оказалось недостаточно. А пробивать облачность вниз было невозможно. Еще много километров воздушного пути оставалось до линии фронта. Под нами копошились враги, а впереди подстерегали горы.
Ввысь, только ввысь! Другого выхода нет, но машина словно потеряла всю свою мощь. Шошин тянул самолет к невидимым звездам. Порою они, как электрические лампочки с неполным накалом, показывались в астролюке и снова над нами смыкались несносные облака.
Лед продолжал нарастать. Острыми кусками он срывался с правого винта, пробивал целлулоид кабин, остервенело бил в наши лица. Скорость становилась ничтожной, самолет терял опору во мраке и словно собирался перейти в беспорядочное падение.
В этот момент в шлемофоне раздался спокойный хрипловатый голос Николая Шошина:
- Ничего, скоро выберемся.
И в самом деле, редкие звезды опять замерцали над нашими головами. Потом огромный, прекрасный, многозвездный небосвод представился нашим взорам...
- Пойдем писать боевое донесение, - невозмутимо, как всегда, сказал волжский богатырь своему штурману, когда мы сошли на землю.

4. СНОВА НА ВРАГА

Если бы майору Шошину запретили летать - он бы сделался несчастным человеком. Он хмурится, когда узнает, что погода нелетная. Лицо его проясняется вместе с небесами. И тогда широко шагая по летному полю, приближается к приготовленному самолету, осматривает его и, не тратя времени зря, поднимает в воздух. Вот и сейчас земли уже не видно. Мы летим в заходящих лучах солнца над ровной поверхностью облаков, как над гладью моря. В стороне, подобно далекому берегу тянется Большой Кавказский хребет. Западные края лиловеющих вершин отливают золотом и багрецой. Двуглавый Эльбрус величаво властвует над ними.
Внезапно облачность исчезает внизу, словно кто-то ровно обрезал ее исполинским ножом. Сбоку она остается. Из под нее, как водоросли и камни на дне моря, виднеются деревья и дома мелькающих станиц.
Эстетическое чутье развито у многих наших летчиков. Прелесть природы они воспринимают очень тонко. Вот и сейчас Григорий Ткачев ненадолго отрывается от штурманских расчетов и задумчиво произносит:
- Как красиво!
- В самом деле, - отвечает Николай Шошин.
На земле торопливо сгущаются сумерки. За линией фронта, обозначившейся вспышками орудий, видны блестки бомбовых разрывов. Какие-то странные большие огни стоят неподвижно. Словно это не пламя пожаров, а свет фонарей.
Майор Шошин неудержимо стремится к цели. Нас встречают фашисты. Рубят пространство прожекторы, множатся злые удары зениток.
- Убавим высоту, - слышится в шлемофоне его деловитый голос.
Покрытые фосфором стрелки альтиметра дергаются, идут против движения часов. Вот цель - темная, узкая коса, протянувшаяся к Крыму. Все застыло в ней. Враг пригнулся к земле, притаился как ночной вор. Ветер крепчает. На боевой курс приходится ложится немного в стороне, под углом. Вся фигура Григория Ткачева выражает напряженное внимание следопыта.
- Немного доверните влево! - быстро говорит он.
- Хорошо, - отвечает командир.
- Теперь совсем немного вправо.
- Хорошо, - снова раздается в ответ.
Легкий нажим штурманской руки на сбрасыватель. Бомбы будоражат землю, перекрывают цель.
- Хо-ро-шо!
Много русской силы чувствуется в одном шошинском слове.

Газета "Красный Сокол". Майор ГОЛЬЦЕВ. 1943 год.



Копирование материалов сайта без письменного разрешения запрещено!
Добавлять в закладки социальных сетей можно без разрешения

Сайт военно-патриотической тематики


STUDIO DRAGON Copyright © 2010 - 2017 1945.divan-foto.ru