на главную
Памяти моего деда

УЧАСТНИК ДВУХ ВОЙН



Погода неблагоприятствовала полету. Самолет, словно морской волной, бросало из стороны в сторону. Сначала мы шли выше облаков, потом майор Шошин принял решение пробиться через черную толщу облаков и продолжать полет ниже их. Положение однако не изменилось. Земли не было видно.
Вот уже час, как экипаж упорно борется со стихией, а до цели лететь и лететь.
- Как самочувствие? - спрашивает у меня майор Шошин.
- Ничего, - отвечаю. - Вот только погода...
- Это хорошо, - с волжским акцентом на "о" проговорил он.
Наконец немного прояснилось. Уже через 20 минут над нами заблестела река. Отсюда мы взяли курс на цель.
Немцы, очевидно, не рассчитывали на визит советских лётчиков. На аэродроме, который должен был подвергнуться бомбардировке, экипаж заметил работающий старт и несколько автомашин со включенными фарами. По кругу ходил самолет противника, вероятно, только что возвратившийся с задания. Он настоятельно мигал огнями, прося посадку. И только сейчас гитлеровцы поняли, что в воздухе появился еще один неизвестный самолет. Они поспешно выключили свет, предостерегая себя от внезапного удара.
На этот раз нам не удалось застигнуть противника врасплох. Мы пересекли аэродром, зашли несколько километров в тыл немцев и, развернувшись на 180 градусов, снова направились к цели. Набрав высоту побольше, майор Шошин приглушает моторы, а штурман Ткачев приготавливается к бомбометанию. Он просит лётчика довернуть немного вправо, где было сосредоточено много автомашин и где, главным образом работал старт. Для немцев это было неожиданно, как снег на голову.
Цель накрыта. Я наблюдаю за результатами работы. Сначала заметил два сильных взрыва, перешедших затем в пожары, а потом вижу, как фрицы, прозевав появление самолета, открыли по нас беспорядочную стрельбу из зенитных пулеметов. Шошин дал газ моторам и с левым разворотом ушел от цели.
- Ловко мы их, - улыбаясь, говорил командир экипажа. - Перехитрили немцев.
Я помню, как однажды наша машина попала в исключительно тяжелую метеорологическую обстановку. Самолет обледеневал, управлять им становилось трудно. Лётчик, напрягал все свои силы, невозмутимо спокойно продолжал свой полет. Кажется, в эту минуту он составлял одно целое с машиной и, что особенно важно, он умел находить ободряющие слова для своих товарищей, вселял в них уверенность.
Такая же уверенность сопутствовала майору Шошину, когда он первым прокладывал путь на румынские города Плоешти и Констанца, пробираясь к цели казалось бы над бесконечными полями, горами, реками, над бушующими волнами Черного моря. Таким неутомимым он был и в дни суровых сражений против финской белогвардейщины.
Наш командир! Наш отец! Эти слова, произносимые его подчиненными, говорят прежде всего о большом авторитете, о неутомимости майора Шошина. И не потому ли лётчики называют его "Петром Первым".
несколько дней тому назад Николая Михайловича схватил недуг. Его заместителю по политчасти Герзону пришлось по настоящему вмешаться в личные дела командира и потребовать, чтобы он немедленно лег в госпиталь, на время оставил боевую работу. Шошин не стал сопротивляться, зная, что слово Герзона много для него значит.
Накануне первого мая экипаж действовал по переднему краю обороны противника. В наши фунции входило - осветить и поджечь цель, а затем проконтролировать работу других экипажей. Штурман Ткачев успешно справился с поставленной задачей. Гитлеровцы попытались расстрелять САБы, но попытки остались безуспешными. Над целью появлялись один за другим самолеты и наносили по врагу меткие удары. Кто-то серийно сбросил бомбы, которые, видимо, попали в боеприпасы и горючее. На земле были вызваны многочисленные взрывы и пожары. По истечении 30 минут, закончив контролирование, мы взяли курс на свою территорию.
Как-то, приехав на аэродром и подойдя к машине, на которой он в минувшую ночь совершил три боевых вылета, "отца" обступили техники и начали говорить:
- Видите, товарищ майор, сколько тары из под бомб? Это все ваши дела. Тяжеловато нам сегодня было, но зато получилась настоящая боевая ночь.
- Да, война - нелегкое дело, - ответил майор. - Раз приказано драться, то тут надо забыть об усталости. Кончим войну и отдохнем.
Лётчик снял пилотку и пальцами левой руки провел по виску.
- Верно, уже седина. В серебренный цвет перекрашиваются мои волосы, а я все летаю. Выходит некогда отдыхать.
Техники смутились. Они ругали себя за то, что сказали об усталости. Теперь каждый понял, как много пережил за две войны их командир и как он много сделал для своей Родины, которая наградила его орденом Ленина и орденом Красного Знамени.

Старший лейтенант А. ФЕКЛИН
1941 год.

Газетная заметка из семейного архива.



Копирование материалов сайта без письменного разрешения запрещено!
Добавлять в закладки социальных сетей можно без разрешения

Сайт военно-патриотической тематики


STUDIO DRAGON Copyright © 2010 - 2017 1945.divan-foto.ru